“Культура объединяет людей”

Photo: ©Paul Toetzke

Photo: ©Paul Toetzke

Нарине Агабалян – министр культуры и по делам молодежи непризнанной Нагорно-Карабахской республики. Мы встретились с ней в ее кабинете в Шуше и говорили о значении культуры и о последствиях конфликта с Азербайджаном.

 

Фактически Вы единственная женщина в правительстве Карабаха. Влияет ли это на Вашу работу? Было ли сложнее получить этот пост из-за того, что Вы женщина?

Не думаю. И до меня работали некоторые женщины-министры. И только последние два года я единственная женщина в правительстве. Иногда я чувствую себя странно, окруженная одними лишь мужчинами на правительственных встречах (смеется). Но, в целом, я чувствую себя комфортно в правительстве, как единственная представительница прекрасного пола.

Как Вы пришли в политику?

Я работала журналисткой 20 лет, прежде чем стала министром. Кроме того, я всегда была политически активна в различных неправительственных организациях. В 2009 году президент Саакян спросил меня, не заинтересована ли я в должности. Я решила, что так я смогу достичь большего, чем в журналистике.

Итак, место в министерстве культуры и по делам молодежи стало Вашим первым в политике?

Да. Тем не менее, мне и раньше предлагали похожие должности. Но только в этот раз я приняла предложение.

Почему именно в этот раз?

Должности, которые мне предлагали до этого, казались мне неподходящими. Отдел культуры и молодежи очень близок мне, потому что точно соответствует моим представлениям и интересам.

Почему именно этот отдел так интересен Вам?

Когда я работала журналисткой, у меня еще была мультимедийная продакш-студия в сфере культуры. Когда в 1988 году разгорелся конфликт, в мире начали связывать Нагорный Карабах с войной. Никто не понимал значимость культуры. С этим мультимедийным производство я пыталась изменить представления о Карабахе, чтобы восприятие не ограничивалось только конфликтом. Нагорный Карабах – один из важнейших регионов нашей цивилизации и нашего культурного наследия, которое живет уже столетия.

Сейчас Вы стоите на пороге окончания Вашего первого срока в качестве министра. Вы довольны тем, чего добились?

Конечно, я не смогла реализовать все свои цели. Но, думаю, я смогла многого достичь. Я хотела создать такую рабочую систему, которая позволяла бы реализовывать идеи, чтобы мой преемник смог продолжить мою работу. Из-за конфликта всегда есть чем заняться.

Хотели ли Вы оставить за собой этот пост на следующий срок?

Я думаю, мне необязательно быть министром, чтобы продолжать свою работу. Я всегда найду способ продолжить делать то, что я хочу.

Что было Вашей главной целью на этой должности?

Существуют множество тем, которым я должна уделить внимание. Два важных аспекта, на которые я хочу обратить внимание, – это культурная внутренняя и внешняя политика. Моей целью, с одной стороны, была попытка напомнить людям в Карабахе о своем культурном наследии. С другой же, мне было важно обратить внимание заграницы и потенциальных туристов на Карабах и наши культурные богатства. С помощью этого я хотела создать связь людьми здесь и международным сообществом там – культура, как связующее звено, которое объединяет людей. Особенно важно это для тех людей, которые живут в селах и не имеют доступа к подобным платформам. Таким образом, моя работа была больше ориентирована на сельские регионы, а не на большие города. Села – важнейший источник культурной идентичности.

Как Вы пытаетесь распространить культуру Нагорного Карабаха на весь мир?

Один из моих принципов заключается в организации разнообразных фестивалей культуры и в приглашении зарубежных деятелей искусств в Карабах. Так обе стороны знакомятся с культурой друг друга. В этом году в четвертый раз пройдет музыкальный фестиваль для детей с участниками из десяти стран. Потом, к примеру, есть еще фестивали поэзии или симпозиум для художников и скульпторов. Помимо этого проходят концерты заграницей с музыкантами из Нагорного Карабаха. Не так давно мы приглашали в Карабах Монсеррат Кабалье, и с тех пор она для нас что-то вроде посла культуры. На самом деле есть много известных деятелей искусства, которые хотят посетить Карабах. Тем не менее, часто это не так и легко, поскольку азербайджанское лобби пытает препятствовать въезду сюда.

Мы бы хотели поговорить о работе с молодежью. Какие проекты для молодых людей в Карабахе самые известные? И как культура может улучшить перспективы для молодежи?

Министерство само по себе предлагает не так много проектов для молодежи. Есть несколько неправительственных организаций, которые организуют подобные мероприятия, и мы поддерживаем их финансово. Таким образом, мы предоставляем организациям свободу действий в определении содержания проектов. Кроме того, мы как раз запустили инициативу, с помощью которой мы сможем предложить выпускникам работать в своей области. Так мы сможем избежать оттока молодых людей.

Как конфликт повлиял на образование и жизнь молодых людей? У них такие же возможности, как и у молодежи в «признанных государствах»?

Конфликт сильно повлиял на жизнь молодых людей в Нагорном Карабахе, а в особенности на образование. Собственно поэтому их нельзя сравнивать с молодыми людьми из других стран. Конечно же, причина в том, что Нагорный Карабах – непризнанное государство в мире. Поэтому студентам сложно получить стипендию или учиться заграницей. Следующая сложность – языковой барьер. Большинство молодежи здесь говорит, возможно, на русском и немного на английском или французском. Но, конечно же, этого недостаточно, чтобы получить международное образование. Поэтому студенты из Карабаха должны пользоваться свои армянским паспортом, когда они подают заявки на стипендию.

Случается ли такое, что хорошо образованные молодые люди покидают Карабах?

Конечно, такое иногда происходит, что молодежь покидает свою родину. Но большинство возвращается через год или два обратно, потому что они понимают, что обеспечивать себя не так легко. Но есть также и такие, которые находят хорошую работу в своей области и остаются там, потому что в Карабахе они бы не нашли подобную возможность.

Какую роль играет министерство в инициативах по миростроительству («peace building») касательно молодых людей из региона?

До того, как я стала министром, уже было много проектов для молодых людей по миростроительству: с участниками как из Азербайджана, так и из Нагорного Карабаха. У азербайджанских участников часто были проблемы по возвращению, иногда их допрашивало собственное правительство. В настоящий момент у нас нет прямого обмена с Азербайджаном, но, конечно же, есть проекты по миростроительству в Нагорном Карабахе. Но, к сожалению, я не верю, что Азербайджан готов к миру. Несколько лет назад азербайджанский автор Акрам Айлисли написал книгу, в котором выразил свое мнение по поводу Армении, которое не совпадало с мнением правительства. Вскоре толпы людей сжигали его книги на улицах Баку. Другое мнение по поводу армян для них недопустимо. Должна быть лишь одна картина, а именно такая, на которой мы представлены агрессором.

После окончания войны Карабах этнически и культурно гомогенен. Как Вы считаете, возможен ли в будущем более выраженный мультикультурализм?

До конфликта здесь вместе проживали греки, русские и азербайджанцы. Сейчас есть, может, два или три села, в которых живут только русские или только греки. Несколько азербайджанцев тоже остались. Русские и греческие общины сохраняют свою собственную культуру и религию. И, конечно, они не обязаны перенимать наши ценности и традиции. С азербайджанцами немного сложнее, их идентичность очень отличается от нашей. Несмотря на это, несколько наших проектов и инициатив базируются на армянской культуре. Например, сейчас у нас начался проект, связанный с музыкой Баха.

Означает ли это, что даже после перемирия армянам и азербайджанцам будет трудно сосуществовать вместе?

Я не думаю, что скоро наступит перемирие, и азербайджанцы вернутся в Карабах. Возможно, только через пару десятилетий. В некоторой мере, война ответила на многие вопросы. В селе, откуда я родом, жил единственный азербайджанец – пастух. Благодаря советской политике расселения в 70-80х гг. приезжали все больше и больше азербайджанцев в село. Когда начался конфликт, карабахские армяне хотели, чтобы Карабах стал опять частью Армении, как в 1920х годах. Но азербайджанцы пытались препятствовать этому процессу и напали на нас. Позднее нас заставили переехать в Степанакерт. Там мы прожили в подвале до 1992 года, потому что азербайджанцы бомбардировали нас из Шуши (прим.: также Шуша). Наша квартира была полностью разрушена.

Она разворачивает свой ноутбук и показывает нам много документальных материалов 1988 год – под аккомпанемент драматической музыки.

Азербайджанцы тоже считают Карабах своей страной. Считаете ли Вы, что культуру можно легко использовать, чтобы оправдать агрессию?

Мы не используем культуру, чтобы показать, что армяне здесь жили все время. Это не наша цель. Но это правда, что культура быстро политизируется, даже если и не намеренно. Азербайджан использует культуру, чтобы оправдать свои политические амбиции, и мы должны как-то на это реагировать. Сейчас мы в таком положении, когда культуру втянули в политическую плоскость. Тем не менее, мы пытаемся сохранить все, что относится к культуре Нагорного Карабаха. Это не только армянские церкви, но и, например, мечети. В Шуши есть три мечети, которые сохранились.

Это тоже одна из причин, почему министерство культуры и по делам молодежи расположено в Шуши, а не в Степанакерте?

Решение разместить министерство в Шуши было принято потому, что город стал опять культурным центром и должен напоминать людям о значении этого места. Шуши должен восприниматься не только как плацдарм боевых действий. Мы хотим изменить эти воспоминания.

Она открывает ящик и протягивает нам что-то завернутое в салфетку. Это несколько крошечных окаменелостей в форме пятиконечной звезды (лат. Pentacrinus). Они родом из ее родного села, „the village of stars“.

Интервью записали Лиза Вестфаль и Паул Тоцке. Перевод: Мария Перепелкова