“Положение катастрофически усугубляется”

©Paul Toetzke

©Paul Toetzke

По словам Нино Лежава, противоречия между различными сторонам особенно глубоки, как только речь заходит о Нагорном Карабахе. Руководительница регионального представительства Фонда Генриха Белля в Тбилиси рассказывает нам в интервью о роли фондов и неправительственных организаций в конфликте.

В последнее время из-за обострения конфликта в Нагорном Карабахе опять гибнут люди. Сецесионные конфликты в Грузии также влияют на ее текущую политику. Что это означает в целом для положения на Закавказье?

Положение в сфере политики безопасности влияет, прежде всего, на отдельные страны и процессы демократизации. В Грузии, например, вражеский образ России настолько важен, что внутриполитические проблемы отходят на второй план. Такая ситуация во всех трех странах Закавказья. Наибольшие процессы демократизации происходят в Грузии, за ней следуют Армения и Азербайджан. Оцениваются этот процессы, среди прочего, и с помощью Европейской политики соседства, которая выставила очень четкие критерии реформ. В так называемых отчетах о проделанной работе регулярно оценивается развитие процесса. Это – конкретные шаги, по которым ЕС воздействует на внутреннюю политику этих стран.

По моему мнению, бывшие советские республики Закавказья со времен развала СССР еще никогда не были настолько различны в своем политическом развитии. Азербайджан все больше изолируется, в настоящее время он экономически не зависит от иностранных, особенно западных финансовых вложений. Страна формально участвует в программе Восточного Партнерства, но политически скорее отходит от пути сближения с ЕС.

Возможно ли, тем не менее, проводить проекты, в которых принимают участие как армяне, так и азербайджанцы?

Да, но на данный момент не в самом регионе. Уже несколько лет существуют различные проекты, которые поддерживают диалог между двумя странами, например, совместные публикации, как The South Caucasus and Turkey: History Lessons of the 20th Century. Это публикация 2013 года наших бывших стипендиатов, в которой представлены восприятие обеих сторон в каждом из обществ.

Региональное представительство Фонда Генриха Белля существует на Закавказье с 2003 года. На тот момент здесь могли встречаться все стороны из конфликтных регионов. Речь идет не только об официальных представителях из Армении и Азербайджана, но и о представителях из Абхазии и Южной Осетии – участниках гражданского общества, неофициальных представителях отделенных областей. Тогда они еще могли ездить в Грузию и публично выступать. С тех пор в регионе кое-что поменялось – особенно после российско-грузинской войны в 2008 году.

Разногласия в рамках конфликта в Нагорном Карабахе становятся все более глубокими. Особенно за последние два года положение на линии фронта катастрофически усугубилось. Участились перестрелки, пересечения границ так называемыми диверсионными группами и смертельные случаи. Сложно сказать о точных цифрах, потому что ситуация не очень прозрачна и по-разному представляется обеими сторонами.

По каким критериям Фонд Генриха Белля решает, какие проекты будут реализованы? Есть ли препятствия для осуществления проектов на тему Нагорного Карабаха?

Никаких препятствий для этого я не вижу. Мы руководствуемся прагматическими соображениями, сходя из наших ресурсов. Мы относительно небольшой политический фонд, здесь есть еще три немецких политических фонда (Фонд Фридриха Эберта, Фонд Конрада Аденауэра, Фонд Науманна, прим. ред.). С самого начала мы не могли себе позволить собственные представительства в Армении и Азербайджане. Поэтому в некотором приоритете у нас находится Грузия, нам невозможно предлагать равноценные проекты ко всем конфликтам. Конечно же, аналитически мы сопровождаем каждый регион. Еще одна дополнительная финансовая и административная сложность – это поддержка проектов в отделенных областях. Например, прямых денежных переводов из Грузии в Абхазию нет. Кроме того, много ограничений на въезд усложняют поиск подходящих партнеров и проведение проектов в отделенных областях.

Какое место занимают фонды и неправительственные организации в решении конфликтов?

Мы предпочитаем термин “трансформация конфликта” или “мирная трансформация конфликта”. Это означает создание ситуации, в которой существующие конфликты можно решать в политической и общественной плоскостях. Также ясно, что военное противостояние никогда не приведет к решению статус-кво анте, то есть к первоначальному состоянию. Обе стороны конфликта должны принять потери, чтобы вообще прийти к приемлимому варианту. Наша работа направлена на поддержку неправительственных организаций, а также отдельных лиц, у которых есть мужество, говорить о некоторых вещах открыто и вносить новые перспективы в закостеневшие дискуссии.

Конечно, фонды играют важную роль, потому что они не государственные организации и не связаны партнерством с местными государствеными организациями. Это означает, что мы работаем в сфере между государственными учреждениями и местными организациями. Мы – международная неправительственная организация с доступом к политике и СМИ на Западе. Мы страемся обдуманно воздействовать на них. Как у независимого политического фонда у нас есть возможность сотрудничать с политически-общественными лицами в сецессионных регионах, не акцентируя внимания на их статусе. Информация и образование очень важны, чтобы прорваться через закостеневшие границы.

В конце-концов, мы уделяем наибольшее внимание грузинско-абхазскому диалогу. Во-первых, потому что это географически удобно, во-вторых, возможность на примирение между Грузией и двумя сецессионными областями (Абхазия и Южная Осетия, прим. пер.) до 2008 года казалась достижимой. Еще одна причина состоит в том, что уже с середины 90-х годов начали развиваться сравнительно стабильные каналы общения гражданского общества, которые пережили и кризис 2008 года.

После войны ситуация сильно изменилась, но диалог – за пределами Грузии – продолжился. Так мы можем предложить общественным организациям в Абхазии и Южной Осетии международные возможности коммуникации, среди них и наш сайт. Например, мы поддерживаем медиапроект Netgazeti, чтобы сделать возможным независимое освещение новостей в Грузии и повысить поток информации.

Особенно в России обострилась ситуация с неправительственными организациями, недоверие очень велико. Что с этим в Закавказье?

Недоверие к неправительственным организациям, которые поддерживаются Западом, есть почти во всех бывших советских республиках. Естественно, эта тень падает и на западные фонды, частично из опасения, что собственные культурные традиции будут разрушены. Тем не менее в тех странах, где гражданское общество поддерживалось больше всего, как например в Грузии, наблюдается наибольший прогресс и наибольшая общественная поддержка с соответствующим влиянием на политику. В более авторитарных странах, как, например, Россия или Азербайджан, тем группам, которые выступают за европейкий путь развития, содействуют меньше.

В чем интерес грузинского правительства в разрешении конфликта – особенно в Нагорном Карабахе, где обе стороны конфликта считаются ее партнерами?

Грузия всегда была новатором в своем регионе. Правительство Саакашвили, как отметил Джордж Буш-мл., охотно считают “светочем демократии”. С другой стороны, Грузия должна считаться с геополитическими интересами своих соседей. До этого грузинский подход был прагматичным. Они стремились к плотному партнерству с Азербайджаном. С Арменией у них тоже хорошие отношения, которые, однако, иногда усложняются из-за традиционно культурно-политического соперничества обеих стран-соседок; положение армянского меньшинства в Грузии также дает повод для раздора. С другой стороны, партнерство с Турцией для Грузии представляет большой интерес и их сотрудничество почти образцовое. Политика по проложению трубопровода подняла престиж оси Азербайджан-Грузия-Турция. Армению при этом как-то оставили без внимания; но и она сама рассматривала Россию как единственного гаранта безопасности.

С моей точки зрения, Грузия должна осознать, что она могла бы играть позитивную роль в посредничестве, необязательно формально, а, например, через влияние на Турцию. Грузия могла бы выступать против изоляции Армении. Благодаря либерализации таможенной политики Армения могла бы более открыто общаться с внешним миром и имела бы более разновекторную внешнюю политику. С уверенность можно сказать, что это имело бы влияние на ситуацию в Нагорном Карабахе. Проблема тут заключается в том, что, как у Азербайджана, так и у Турции открытие границ зависит от разрешения Карабахского конфликта. Конечно, это усложняет условия для посредничества в конфликте. Сейчас не видно никаких официального стремления грузинского правительства как-то повлиять на это и осознанно поддерживать диалог.

Какими Вы видите будущие шансы Фонда Генриха Белля в контексте влияния на конфликты в Закавказье?

Сейчас мы находимся в такой стадии, в которой внутриполитические отношения в Армении и Азербайджане усложняются. В Армении сейчас нет политического плюрализма. Оппозицию оставили без влияния, и новым политическим концепциям практически невозможно проникнуть в общественную дискуссию. С 2009 года мы наблюдаем сворачивание процессов нормализации отношений между Арменией и Турцией. Политическая сфера ужесточилась, особенно в этом году в память об армянском Геноциде, в котором Турция очень чувствительно реагирует на определенные темы. Однако наблюдаются значимые подвижки в гражданском обществе – частично с участием Фонда Генриха Белля. В Азербайджане мы следим за экстремально-авторитарным ужесточением, в котором оппозиции, активистам за права человека и независимым СМИ препятствуют в доступе к общественности.

Конечно, это внутриполитическое развитие влияет и на внешнюю политику. Ведущие политики – также и из оппозиционных кругов – считают себя принужденными опять возвращаться к внешнеполитическому инструменту “образа врага”, чтобы сбалансировать внутриполитическую фрустрацию в собственной стране. За этим развитием в обеих странах я слежу с особой тщательностью, особенно за массивным вооружением за последние годы. Я надеюсь, что это не приведет к критической военной эскалации, в которой, собственно, обе страны не заинтересованы.

Это текст сначала появился на сайте boell.de. Интервью провели Елена Аммель, Пауль Тотцке и Лина Фершвеле.

Это текст сначала появился на сайте boell.de. Интервью провели Елена Аммель, Пауль Тотцке и Лина Фершвеле. Перевод: Мария Перепелкова.